Теперь представь: все русло мертвой реки – от истоков до устья – было усеяно миллионами каменных изваяний. То были люди и вьючные животные, как бы перенесенные сюда из глубокой древности, еще до изобретения пороха, – лошади, верблюды, ослы, ламы, быки, слоны. Они все будто бы двигались к горам, эдакое великое переселение народов. Я сказал: каменные изваяния, но заметь, камень обычно серый, здесь же фигуры были многоцветные, в точности повторяющие краски и оттенки живых земных существ, как бы обращенных в истуканы мановением волшебного жезла… Я подолгу бродил среди них. Заглядывал в глаза. Трогал бороды, посохи, кинжалы. Прикасался к животным. И спрашивал себя, не находя ответа: кто и зачем содеял этот музей народов?

Когда мой дисколет приблизился к горам, я увидел: в величественном ущелье, из которого некогда вытекала река, возвышались еще два изваяния – каждое высотой около трехсот метров. Мужи в ниспадающих одеяньях, блистающих звездно-фиолетовым сияньем. Их головы были увенчаны тускло-серебристыми коронами, унизанными самоцветами. Как дворцы индийских магараджей. Одна рука у каждого исполина была выброшена вперед и вверх, как в приветствии, а другая – прижимала к губам музыкальный инструмент – подобие спиралевидной длинной трубы, горевшей на солнце золотом. Лица их были прекрасны и одухотворены, светло-русые прямые волосы стекали до плеч, глаза полузакрыты. "Так могут выглядеть одни лишь боги", подумалось, помнится, мне. Я рассматривал эти лица, подлетая к ним близко, буквально на несколько метров, и не мог отделаться все от того же ощущения: не камень, а живая плоть. Отсюда, с высоты, фигурки шествующих людей и животных были, конечно, плохо видны. Я приник к окулярам дальноскопа – и увидел… -Данилевский закрыл глаза и минуту молчал. Молчала и Екатерина. – Я увидел: между ступнями богов зиял бездонный провал. Уходящий в бездны Аделаиды. И в него, как бы не замечая беды, с блаженными улыбками устремлялись переселенцы: из жизни – в смерть. Тысячи и тысячи из них уже летели вниз… Хотя нет, не летели – застыли в падении, как мотыльки в янтаре…