Больше всего приглянулась планета, которую я назвал Аделаида – благоухающая. Она и впрямь была подобием благоуханного весеннего сада – например, Ботанического, что на Южном берегу Крыма… Я оставил звездолет на орбите, а сам в дисколете отправился к Аделаиде. Когда приблизился – не поверил глазам. Представь, Катерина, что ты приглашаешь друзей в заветное место на пикник, на прекрасную лесную поляну, где ловила в детстве стрекоз. Приезжаете – и что же? Лес вырублен, а на месте поляны, полной стрекоз и кузнечиков, мрачно зияет котлован. Так вот, картина, открывшаяся мне, оказалась пострашней. На Аделаиде исчезла атмосфера, высохли океаны, реки, озера, весь почвенный покров. Исчезло все, что питало жизнь. Планета стала похожа, допустим, на Марс – холодная и мертвая. Да, предо мною был труп Аделаиды. Причем никаких следов термоядерных бомбардировок или лазерных орудий. Как будто некие космические громилы-мародеры соскребли немыслимо мощными механизмами весь плодоносный слой, высосали всю воду и весь воздух – и скрылись бог весть куда.
– Куда, например? – спросила Екатерина встревоженно.
– К себе, в другие миры. Чтобы там воссоздать Аделаиду. Как перевозят американцы замки, дворцы и древние мосты из Европы – в Новый свет. Но это лишь мое предположение… Теперь перехожу к главному. Континентов на Аделаиде – два. Один – невысокая каменистая возвышенность, однообразная, как пустыня Гоби. Другой – тоже равнинный, но пересекаемый с востока на запад цепью высоких гор – вроде наших Андов или Гималаев. До катастрофы с гор, естественно, стекали реки, причем одна была могучая, полноводная, длиною около пяти тысяч километров.