Я и до той поры встречался, конечно, с инопланетянами, все происходило чинно, церемонно, как на дипломатическом рауте. А тут меня обуял вдруг ужас. Я вернулся в звездолет и почти месяц просматривал отснятые видеоматериалы, пытаясь проникнуть в тайну. А когда решился вернуться в роковое ущелье – изумился вконец. Великаны открыли глаза! А трубы повернули в другую сторону – примерно на 120 градусов. Да и внизу были уже другие несчастные: прежние ехали в повозках, запряженных лошадьми и волами, а эти сидели на слонах… Окаменело-живой мир. Странный и непостижимый.

Однако чудеса Аделаиды еще не закончились. Перелетев на другой континент, я и там повстречал невообразимое. Если ты бывала в Греции или в Италии, то помнишь, вероятно, римские амфитеатры, с аренами для гладиаторских боев. Такие амфитеатры обычно вырубались в целой скале. И я увидел подобное сооружение – но в поперечнике километров шесть. На его каменных ступенях восседали неподвижные каменно-живые боги, увенчанные еще более роскошными коронами и облаченные в разноцветные тоги. А внизу, на арене, уже подошла к роковому исходу битва двух каменных воинств, во всем подобных земным: ратники, что были вооружены короткими мечами и щитами, окончательно одолели сражавшихся трезубцами и сетями. И сотни, тысячи мертвых валялись на залитых каменной кровью плитах, и победители приставили к груди поверженных свои мечи, глядя на одутловатое лицо предводителя богов в пурпурной тоге и высокой короне, с семиконечной звездой, между тем как предводитель уже выбросил вперед дряблую ладонь с оттопыренным большим пальцем, и в следующий миг все ристалище должно было узнать, что предопределено богами: жизнь или смерть.

Только через три недели палец оказался опущенным вниз: пусть проигравший плачет.

– И ты все эти ужасы заснял? – спросила Екатерина.