– Занятное приключение, – с трудом вымолвила я. – Хотите чаю?

Он по-прежнему молчал, блуждая где-то в лабиринте своего прошлого. Наконец, заговорил:

– На Ямайку вернулся через месяц – уже с мировою славой. И опять наведался к окаменевшим динозаврам. В полной уверенности, что пришелец давно помахал землянам ручкой. И что же обнаружил на месте огромного корабля? Полуразвалившийся остов. Бурый, трухлявый. Осыпающийся при малейшем прикосновении, как пепел. На том месте, где я оставил пришельца, виднелась горка тлена. Зато кругом разросся какой-то невиданный ползучий кустарник с шипами и жирными листьями, его ветви пронизывали останки корабля. А когда кончился в декабре сезон дождей – вообще не осталось следов. Никаких. Стена кустарника соединилась со стеною леса, словно так было со времен Адама и Евы… Ну а потом эта история с чексами, которая отняла у меня и славу, и свободу. Хотя как генетик я ни в чем не повинен, ибо только в безумии можно было затеять такой опыт.

– Кто же тогда повинен? – вырвалось у меня.

– Уверен, это месть автомата-пришельца. Или тех, кто за ним стоит в иных мирах.

– И кто за ним стоит, по-вашему?

– Космобоги, создатели пришельца… Хотя нет, не они. Боги, как вы любите выражаться, Беатриса, не наказывают дважды.

– А вы думаете, что наказаны дважды?

– Сначала явились, как из преисподней, чексы. Теперь небеса отняли у меня Екатерину… Да неужели так уж виноват пред небесами я, Беатриса?

6

– Я Беатрисе благодарна хотя бы за то, что не вмешивается в личную жизнь колонистов, не занимается морализаторством, – говорила Екатерина, прижимаясь к Алану. Они лежали в его постели, истомленные объятиями. – Господи, ты вернулся на Землю – и возвратил мне сына. Ты вернулся на Землю, зная, что тебя ждет суд, а мог бы странствовать во Внеземье вечно, обосноваться на красивой необитаемой планете – и жить, как в раю…